Между арендатором, обрабатывающим землю, и крупным землевладельцем зачастую находится огромная армия паразитов-посредников. Как велика эксплоатация при такой системе взаимоотношений, можно судить по следующему примеру. Монастырь Сан-Сальвадор сдал свою землю в аренду за 3715 реалов{1}, а крестьяне, переарендовавшие эту землю, платили сообща первому арендатору 923116 реалов.

Земля сдается в аренду на "два или три поколения" (каждое поколение считается, примерно, в 25 лет). Зачастую аренда - наследственная. Сумма аренды настолько высока, а урожай настолько низок, что полученных доходов нехватает даже на ее выплату. Крестьянин выплачивает аренду деньгами, продуктами и отработкой на полях помещика.

Арендаторы, в течение нескольких поколений сидевшие на своем клочке земли, неустанно трудившиеся над его улучшением, сгоняются буквально в течение нескольких дней со своих насиженных мест по капризу новых владельцев земли. Французский писатель Марво в своей книге "Социальные вопросы в Испании" приводит следующий характерный случай:

"Площадь селения Кампосерада провинции Саламанки принадлежала княжескому роду де Санто-Колома. Крестьяне в количество 265 человек обрабатывали на арендных условиях землю, которая из рода в род переходила к жителям этого селения. Вдруг владелец передал землю другому. Новый владелец решил использовать ее иначе и при содействии жандармов просто выселил крестьян".

Проникновение капиталистических отношений в сельское хозяйство усиливает невыносимый гнет крестьянских масс. Ростовщический и банковский капитал опутывает крестьянское хозяйство паутиной долгов и кабалы.

Кроме помещиков и ростовщиков на шее крестьян сидят еще церковь и паразитический государственный аппарат. Бремя налогов и податей душит крестьянство. Королевские чиновники и их приспешники были полными хозяевами судьбы миллионов тружеников деревни.